…рда оборотня, c влажным от крови и пота носом, уткнутая в небольшой клок земли - покрытый красный травой - словно мёртвый зверь старается вынюхать структуру грунта в этом месте, и со всей точностью изучить его пригодность для начала здесь подкопа под барбакан, расположившийся в сотне шагов впереди… сейчас, практически полностью скрытый шевелящимся: рвущим, грызущим, лягающим, заживо пожирающим самого себя - комом животных, метра в три или четыре высотой. Куцые - с бахромой кожи и меха вокруг обломков торчащих костей - передние «когда-то лапы», вдавливающиеся и старательно протыкающие чей-то заросший чёрной шерстью бок, вздымающийся в явно-судорожной попытке вдоха. Тявки, рыки, вой, скулёж и хрустяще-мокрые чавки, с которым челюсти смыкаются на любой морде, кроме собственной, превращая кожу носа и…
Шакс перевёл безразличный взгляд от южного входа крепость к западной стене.
…сидящие на корточках, прижавшие к гладким и исписанным сейчас рунами и символами (едва не по всей поверхности, и в десятки рядов друг на друга) стенам ладони - эльфы, элементали, демоны. Когда-то, буквально несколько недель назад, устрашающая, воспетая бардами и сказителями твердыня, со стенами шириной в тридцать шагов, нескромно взирающая многометровой высотой своего роста на окружающий мир, возможно, крепость, считающая всех вокруг рождёнными и созданными для согласных кивков «нет, не взять» и смиренно опущенных глаз… грозилась пасть.
Расположенные вплотную к каменной кладке коты осаждающих, под прикрытием которых Светлые Мастера Земли тянули, расталкивали, расшатывали, раздёргивали по крупинке, осколку, частичке буквально - бесконечно (если бы только!) зачаровываемые в прошлом, спешно скрепляемые обратно прямо тут и сейчас, магами Тёмных, стены. Грубые и кривые выщерблены, побежали отвесно вниз, проникая всё глубже и глубже во внутренности укрепления. От края до края, и от верха до низа. Три, четыре, пять, шесть, десятый, пятидесятый, и, в конце концов, счёт уже пошёл на сотни Подмастерий Тёмных - расстилались во весь рост, замирая навсегда, больше не отсвечивая в общем магическом фоне внутренней энергией, кажется, навсегда приникнув и растворившись в многокилометровом сооружении, чья целостность отобрала их жизнь. Льеккьо мягко, но бесчеловечно заставлял вслед за собственными их учениками – умирать и Мастеров. Некоторые из которых, к слову, вовсе были не так уж и прочь отойти, отступить и передохнуть, несколько даже поднялись, кто с корточек, кто с колен, отшатываясь назад, когда явственно понимали, что и им самим не долго осталось. Ведь кривая магического напряжения их усилий уже (уже. Так куда бежать, в таком случае?) забралась так высоко, что не сможет сойти плавной параболой вниз, а только круто сорвётся, обрывая существование.
Яростый, дикий, ревущий ковёр мяса и стали, в котором ладони, без всяких тел, приращиваются друг к другу, создавая весьма сомнительных крабов – ищущих шеи, глазницы, уши, пальцы, даже оружие, за которое можно ухватиться и просто задержать. Ковёр, в котором ворсом служат конечности, наскоро приставляемые к собственному телу, практически без разбору, к какой именно его части, лишь бы получить секундный или даже меньше, контроль над чем-то, способным нанести урон, прежде чем очередная вспышка огня, молний, света, разрубающий ветер, вспучившаяся клыками кольев земля – разорвёт и располосует на части. Щедро посыпаны коты Светлых зомби.
На смену навсегда покинувших Статеру душой, но не телом, оставшимся на стене, Мастерам и Подмастерьям, драконы снопами, без всякого сожаления, не считаясь ни с кем, в когтистых лапах, едва не ломая рёбра зажатым в них, кидают тех, кто находился в резерве, и Шакс, Мастер Менталитета, не могущий предоставить Тёмным времени сориентироваться, захватывает сознание за сознанием, сплетая свои знания с чужой магией, направляя заклинания и вычерчивая руны сотнями.
Зачарованный, кажется, семью из восьми стихий, простой камень, едва ли два на два метра, разрывает с жалобным звоном, осыпает искрами и зелёными осколками барьер, накрывающий стену, падает в ряды Тёмных. И через секунду прямо в центре передовых защитников крепости вскипает мясорубка, влажно блестят кишки, обваливаясь под ноги владельцев, слетают бесполезными «крышками» части черепных коробок, вертится, сверкает и ярится клинками призрачное марево эфемеров, неизящно десантировавшихся Светлых эфемеров… теперь танцующих недоступный никому более военный балет, в котором несколько дюжин бестелесных убийц шагают как один (серьёзно. Один в одном), делая разнящиеся в долях секунд, только чтобы пропустить встречные атаки охраняющих магов тёмных эльфов или демонов -  отличающихся известной реакцией – выпады. Взлетают в воздух вырванные из этого кровожадного приведенья тела, насаженные на чудовищные лапы драконов, ещё бултыхающие конечностями, но продолжающие яростно скрести кинжалами и мечами, теперь уже крепкую чешую.
Там, где буквально несколько минут назад по стене пробежали трещины, те, которые должны были заткнуть в укреплении, с которого соскальзывают жадно старающиеся взобраться - после живого препятствия из скидываемых (или же прицельно спрыгивающих?), не хуже чанов со смолой, со стены зомби - оборотни и орки. Там, где буквально несколько минут назад по стене побежали трещины, многотонная конструкция на протяжении не меньше километра начала резко, кряхтя, кашляя фонтанами каменных брызг, накреняться, заваливаться вниз, прямо на Светлых и Тёмных, стряхивая с себя обессиливших и не способных уже удержаться магов. Толпой разноцветных огоньков, только в размерах превышающих фейерверк или праздник фей, сыпятся, пикирую, заходят в штопорах и бочках на всё ещё сопротивляющуюся падению преграду драконы. Летит во все стороны кровь из пробитых шей, раскрытая огромная пасть (кому-то снесло только челюсть и часть языка) падает в ряды Подмастерий Магии Земли, заставляя нескольких взбрыкивающе-ошалело метнуться в сторону, теряя остатки равновесия, теперь уже хватаясь за, кажется, прочно упокоившуюся на стене рожу.
В пролом прыжками и бегом уже рвутся стоявшие чуть по одаль, осыпаемые издали заклинаниями, но прочно прикрытые вспышками магических щитов, «железяки» из Светлых, так любимая Рё Жиль Де «ломовая пехота». Шакс прикрывает глаза, под вытянутой правой ладонь маленького мальчика оказывается гладкая, тонкая и изящная шея, чья обладательница едва слышно шепчет: «Прошу вас, мессир», послушно наклоняясь так, чтобы черноволосому архимагу не пришлось двигаться самому. Волна крови раздавленных вскидывает, приподнимает, взбыдливает, хоть и клоками, кое-где разрушая, раздробленный монолит стены, с оползающими вниз остатками тех, кому не повезло. Шакс ещё слышит жалобный, почти единый вопль тех, кому повезло пробраться на обратную, внутреннюю сторону укрепления, тех, кому повезло не быть раздавленными, разорванными, вывернутыми на изнанку ловушками и охранными заклинаниями Мастеров Барьеров. И тех, кому не повезло попасть во «внешний двор» замка. Безумная пляска восьми цветов под закрытыми веками, уже мёртвая, но всё ещё услужливо представляющая из себя опору - благодаря тому, что её поддерживают другие Подмастерья Архимага - ученица Льеккьо.
…десь бой царил, очевидно, недолго, ввиду суматохи, царившей среди наступавших, никак не ожидавших встречной контратаки, вырвавшейся из третьих и четвёртых ворот восточной стены, изгибающейся таким образом, чтобы нападающие вынуждены были подставлять свой правый бок, как известно, редко защищённый щитом.
Шакс чуть приоткрыл губы, пребывать сейчас в сознании было мукой, и даже очередное обескровленное тело ничего не меняло, возможно, не будь в крови у западной стены столько Светлой, сохранившейся и после владельцев, энергии, режущей магические связи вампира колкой и настырной энергии. Впрочем, Архимаг Крови рассчитывал, что ни ему, ни кому-либо ещё в Статере не представиться в ближайшее время повторить в условиях без погрешностей на Светлую Магию его опыт. Мастер Менталитета выхватил разрыв, кажется, вбирающий своим присутствием, утягивающий в себя всё, что есть в округ, без разбора. Апостол, кружащий вокруг полусотметрового, ярящегося стекающей магмой и хаотичными гейзерами лавы - голема. Льеккьо нашёл короткую передышку внутри полного ненависти - и не уступающего в бурлении (правда, только нём) злобы противнику - сознании.
«Прошу вас, мессир». Тёплое и животе под правой ладонью. Но, поверх руки самого Тёмного – ещё несколько… прижимающие ходящую ходуном, с разлётом болезненной и чудовищной дрожи отката, не меньше, чем на несколько десятков сантиметров туда-сюда, ладонь.
Лопается очередной Щит Тьмы, разбитый десятком молочно-голубых, переплетающихся Светом и Воздухом молний. Безмолвно двигается груда расплавленного камня, утопая в не выдерживающий его вес земле, едва ли не на несколько метров, с трудом передвигая ноги, даже не приподнимая их, просто двигая вперёд, оставляя вспаханные траншеи с рваными краями. По направлению пламенеющего меча Апостола – льётся с высоты снежный поток дыхания драконов, испаряясь и оставляя мокрые пятна на туше голема. «Арс! Арс! Арс! Арс!» Взрываются воплями спешащие следом за перетянувшим на себя всё внимание монстром ряды Светлых. Несоизмеримые ни с чем существующим в природе в обхвате пальцы тянутся к краю стены, взламывая едва сопротивлявшуюся рябь Барьера, по рядам Тёмных проносится вздох разочарования, а в брешь в воздухе уже рвутся осёдланные грифоны и пегасы, чтобы нарваться на взбрызги огненных шаров и прямые линии ледяных шипов. Мастер Менталитета ухватывает ближайшего элементаля воды, чьё сознание бьётся в панике, ища выхода скорее из боя, чем из ситуации, и направляет прямиком на руку голема. Следом ещё одного и ещё, испаряя их, выискивая в ближайших и дальних рядах отзвук заклинаний, поддерживающих монструозное сознание «на плаву». Апостол, кажется, разочаровавшийся ещё минуту назад в идее остановить сотворённое Светлыми без настоящего ближнего боя с ним (вот уж кому не ведомо желание уйти от схватки), коротко взмахнув очередное указание клинком вьющимся над двором твердыни драконам, устремляется вперёд, закладывая недоступные тем, кто не Благославлён Тёмным виражи, большая часть из которых, кажется, служит лишь чтобы разломать очередной Щит Тьмы о направленные на него заклинания, подавив поднявшуюся в Светлых волну воодушевления.
«Порхают» по едва видимым, струящимся в воздухе, и сотканным из него же, осадным лестницам оборотни и демоны, взбегая по упруго выталкивающие весь их вес «ступенькам» вверх, к зубцам стены. С виду действительно просто, но, когда один из впереди идущих на секунду теряет ритм, сбитый с него стрелой, воткнувшейся в плечо (обычной такой стрелой), то воздух лесенки не выдерживает и, кувыркаясь да барахтаясь, полузверь-получеловек летит вниз, впрочем, падает уже в нескольких местах одновременно: открывая всем желающим взглянуть - своё туловище с развороченной на манер хорошенького фарша грудиной, в которой взорвались лёгкие. Слишком лёгкая цель, и, скорее всего, подобное падение его бы не убило, а бессильная ярость на голема должна была найти выход.
«Прошу вас, мессир».
Шакс открывает на секунду глаза, смотрит тёмным взглядом на окружающих, потом опять закрывать их. Он прекрасно знает, какой по счёту день длиться осада, но, всё равно, даже ему хочется спросить: «Какой по счёту день?»
…боевой трезубец, расчерченный по всему «черенку», утыкается в катящийся прямо на сап валун, удерживает на кончиках зубцов секунду, и соскальзывает в сторону, чтобы попытаться отпихнуть следующий. Глыбы, только что бывшие безжизненными, ломают хлипкие крыши траншей, и тут же оседают крошевом, чтобы по ним следом пропрыгали, переступили, втоптали нестройные ряды наступающих Тёмных, намеренных отбросить слишком близко подошедших в своих оборонительных рубежах к крепости Светлых. Пробившиеся в окоп тёмные эльфы, пользуясь теснотой и суматохой, а так же тем, что большая часть тех, кто пошёл в атаку вместе с ними – зомби, разбрасываются убийственными заклятьями направо и налево, «простреливая» иным булыжником, вырванным из стены окопа, пять-шесть «своих», прежде чем тот находит чью-то голову или бессильно отскакивает от защитной ворожбы. Впрочем, в этом узком протяжённом помещении, где не набралось достаточно оборотней ни с одной из сторон, «богами войны» оказываются вампиры, тесно связанные заклинанием «Брат-по-Крови», не позволяющее им умереть. По крайне мере, не сразу. Одна за другой схлопываются (иной раз и схлюпываются) «Тюрьмы» на кровавых двойниках, впрочем, атакующий порыв Тёмных и сам собой сходит на нет, так как они теперь больше заняты удержанием позиций, в ожидании подкрепления, и тем, что Подмастерья и Мастера, так же, как ещё несколько минут назад Светлые – начинают окапы…

Отредактировано Шакс Льеккьо (2013-03-28 00:33:28)